Неточные совпадения
— Я бросил на мягкое, — сердито отозвался Самгин, лег и задумался о презрении некоторых людей ко всем остальным. Например — Иноков. Что ему право, мораль и все, чем живет большинство, что внушается человеку государством,
культурой? «Классовое государство ремонтирует старый дом гнилым деревом», — вдруг вспомнил он
слова Степана Кутузова. Это было неприятно вспомнить, так же как удачную фразу противника в гражданском процессе. В коридоре все еще беседовали, бас внушительно доказывал...
— Мы презирали материальную
культуру, — выкрикивал он, и казалось, что он повторяет беззвучные
слова Маркова. — Нас гораздо больше забавляло создавать мировую литературу, анархические теории, неподражаемо великолепный балет, писать стихи, бросать бомбы. Не умея жить, мы научились забавляться… включив террор в число забав…
При этом тема эта превращается в довольно банальный вопрос о том, оправдывает ли христианство творчество
культуры, то есть, другими
словами, не является ли христианство принципиально обскурантским?
Правда, Ж. Ж. Руссо усомнился в благе цивилизации (это
слово французы предпочитают
слову культура).
Русская литература XIX в., которая в общем словоупотреблении была самым большим проявлением русской
культуры, не была
культурой в западном классическом смысле
слова, и она всегда переходила за пределы
культуры.
Для Ечкина это было совсем не убедительно. Он развил широкий план нового хлебного дела, как оно ведется в Америке. Тут были и элеватор, и подъездные пути, и скорый кредит, и заграничный экспорт, и интенсивная
культура, — одним
словом, все, что уже существовало там, на Западе. Луковников слушал и мог только удивляться. Ему начинало казаться, что это какой-то сон и что Ечкин просто его морочит.
В лице только что скончавшегося П.Д.Боборыкина исчезла видная фигура, вносившая оживление во всякую среду, в которой она вращалась; исчез европеец не только по манерам, привычкам, образованности и близкому знакомству с заграничной жизнью, на которую он смотрел без рабского перед нею восхищения, но европеец в лучшем смысле
слова, служивший всю жизнь высшим идеалам общечеловеческой
культуры, без национальной, племенной и религиозной исключительности.
Рационалистический дух, убивающий мистику и символику христианства, создает
культуру, обедненную, оскопленную, иссушенную, аскетическую в дурном смысле этого
слова.
Оправдание техники в широком смысле
слова есть оправдание
культуры, и отрицание ее есть желание возврата от состояния культурного к состоянию природному.
Национализм фашистского типа означает потерю «национального» (если употреблять это
слово, как часто делают, в смысле тождественном с «народным») своеобразия, в нем нет ничего «национального», он означает острую рационализацию и технизацию народной жизни, он нисколько не дорожит
культурой.
Русские раньше употребляли
слово «цивилизация», а с начала XX века отдали предпочтение
слову «
культура».
Ошибка Шпенглера заключалась в том, что он придал чисто хронологический смысл
словам «цивилизация» и «
культура» и увидел в них смену эпох.
Французы, например, предпочитают
слово «цивилизация», понимая под этим
культуру, немцы предпочитают
слово «
культура».
Я буду употреблять
слово «природа» и не в смысле противоположения её
культуре, цивилизации или сверхприродному, благодатному и не в старом смысле космоса или Божия творения и не в смысле исключительно пространственного материального мира, отличного от души.
Истый казак, несмотря на столичную
культуру, сказался в нем. Ведь ни один казак никогда не спросит, куда едете или идете, — это считается неприличным, допросом каким-то, — а так, как-нибудь стороной, подойдет к этому.
Слово же «куда» прямо считается оскорблением.
В строгом смысле
слова, никакой другой
культуры, кроме греко-римской, и быть не может.
Церковно-христианского творчества,
культуры, искусства в последнем смысле этого
слова еще не было и быть не могло.
В строгом европейском смысле
слова в России почти что и нет
культуры, нет культурной среды и культурной традиции.
Славянская
культура, в обыденном смысле этого
слова, гораздо ниже
культуры германской.
В строгом смысле
слова христианского творчества быть не может и невозможна христианская
культура.
«Культ?» — повторял Матвей смешное
слово с недоумением и досадой, а в уши ему назойливо садились всё новые
слова:
культура, легенда, мистика. Их становилось всё больше, они окружали рассказчицу скучным облаком, затемняли лицо её и, точно отодвигая куда-то в сторону, делали странной и чужой.
— Нет! не из жалости! — с живостью возразил он. — Цельный человек!.. Русская
культура вот такая и должна быть… А точно, — он как бы искал
слово, — судьба ваша…
— Вы, товарищ, повторяете чужие
слова, а сами их не понимаете. Вот у вас винтовки, пулеметы. Это дала буржуазная
культура. Бросьте их, сделайте себе каменные топоры, как наши далекие предки. В комнатах у вас, — как загажено все, как заплевано, никогда вы их не метете. А буржуазная
культура говорит, что от этой грязи разводятся вши, чахотка, сыпной тиф. К нам войдете, — никогда даже не поздороваетесь, шапки не снимете.
— Господа купечество! — заговорил Маякин, усмехаясь. — Есть в речах образованных и ученых людей одно иностранное
слово, «
культура» называемое. Так вот насчет этого
слова я и побеседую по простоте души…
— Милостивые государи! — повысив голос, говорил Маякин. — В газетах про нас, купечество, то и дело пишут, что мы-де с этой
культурой не знакомы, мы-де ее не желаем и не понимаем. И называют нас дикими людьми… Что же это такое —
культура? Обидно мне, старику, слушать этакие речи, и занялся я однажды рассмотрением
слова — что оно в себе заключает?
«Сочувствователь» — это новое модное
слово, которое стремится заменить «нигилистов» и которое исключительно имеет в виду людей
культуры.
У одной было такое заглавие: «О промежуточной
культуре», у другой: «Несколько
слов по поводу заметки г. Z. о перештыковке почвы под новый сад», у третьей: «Еще об окулировке спящим глазком» — и все в таком роде.
И с страстным, безоглядным увлечением Толстой, никогда ни в чем не знавший половины делает из этого свой вывод, — своеобразный и решительный, отвергающий всякие компромиссы: «Да, на
слова людей, которые скажут, что наука, свобода,
культура исправит все это, можно отвечать только одно...
Такое заключение историков можно объяснить разве только следующим: 1) история пишется учеными, и потому им естественно и приятно думать, что деятельность их сословия есть основание движения всего человечества, точно так же, как это естественно и приятно думать купцам, земледельцам, солдатам (это не высказывается только потому, что купцы и солдаты не пишут истории), и 2) духовная деятельность, просвещение, цивилизация,
культура, идея, — всё это понятия неясные, неопределенные, под знаменем которых весьма удобно употреблять
словà, имеющие еще менее ясного значения и потому легко подставляемые под всякие теории.